Главная » Импрессионисты перед публикой и критикой » Частный аукцион в ожидании новой выставки. Рыба, выращенная в неволе.

Частный аукцион в ожидании новой выставки. Рыба, выращенная в неволе.

Выставка закрылась 15 мая, и итоги, подведенные обществом, никоим образом не стимулировали немедленного повторения попытки: низкая посещаемость, скудная продажа, недостаточные доходы, пассивность крупнейших газет. План устройства новой выставки осенью рухнул, и кооператив наметил выступление лишь на следующую весну.

В ожидании новой выставки Кооперативного общества Ренуар, Моне, Берта Моризо и Сислей, по примеру Добиньи, организовали частный аукцион в Отеле Друо. Они сняли зал № 3 на втором этаже этого известного в биржевом квартале учреждения и получили разрешение на аукцион. Показ состоялся в понедельник 22-го и вторник 23 марта 1875 года между тринадцатью и семнадцатью часами, а распродажа началась на следующий день в четырнадцать часов Бюрти попросили написать предисловие к каталогу. Это было смелым шагом, ибо его отношение к импрессионистам, о котором он заявил открыто, не могло привлечь симпатий публики.

Но публике кроме искусства, еще нужен «хлеб насущный», и поэтому, люди стремятся употреблять больше полезных продуктов, здоровой пищи, например — морской рыбы, которая является очень полезным и незаменимым продуктом питания, особенно жирные сорта рыб, которые являются самыми богатыми на незаменимые аминокислоты и легко усваиваются человеком. В связи с этим, встает вопрос: рыба, выращенная в неволе, польза или вред для вашего стола? И ответ очевиден — такая рыба имеет мало пользы для вашего здоровья, потому что такую рыбу кормят искусственными стимуляторами роста и кормами с красителями, чтобы их мясо приобрело необходимый красноватый оттенок, также рыб накачивают антибиотиками, и еще много таких негативных моментов, о которых подробно можно узнать здесь.

Но, по скольку все сказанное Бюрти очень ценилось, решили пойти на риск. На этот раз критик не применил таких мягких и дипломатических выражений, как в прошлом году. Он рекомендовал покупать смелые и яркие картины четырех художников, считая их свежей струей, в противовес невыразительному и бессодержательному искусству, за которое платили огромные деньги и которое вскоре наскучивало владельцам.

Но одновременно он указывал на «грубую технику кисти, на обобщенный рисунок и на некоторую искусственность», отличавшие выставленные картины этих художников, заявляя (а это, надо думать, было излишним), что они плохо подходили к собраниям, содержавшим старые, достойные уважения произведения. Эти четверо также стремились разорвать узы молчания Альбера Вольфа и попросили Эдуарда Мане обратить внимание грозного критика на аукцион. Мане написал:
«Мои друзья — господа Моне, Сислей, Ренуар и мадам Берта Моризо — намереваются организовать выставку и распродажу в Отеле Друо. Один из участников этой выставки передаст Вам каталог и приглашение. Он просил меня дать ему рекомендательное письмо к Вам. Возможно, в настоящее время Вы еще не цените такого рода живопись, но Вы ее оцените. Было бы очень любезно с Вашей стороны, если бы Вы дали о ней небольшую заметку в «Le Figaro». Но Вольф и в этом году обошел вниманием импрессионистов. Вместо него на выставку отправился Филипп Жиль, его коллега по газете и драматург, увидевший там малопривлекательную обстановку.

Негативное отношение публики к выставке

Раздраженная, шумная людская масса толпилась в зале. Перед картинами разыгрывались бурные баталии между нападающими и защищающими. Многие физически выражали свое отвращение к некоторым картинам, набрасываясь на них с палками и зонтами. Под конец пришлось вызвать полицию, чтобы защитить произведения искусства и навести порядок. Многие враги импрессионистов из среды критиков, в том числе Иехан Вальтер и Леон Мансино, присоединились к хору раздраженных голосов. Да и Жиль в тот же день не поскупился на слова в отчете, помещенном в «Le Figaro»:
«В Отеле Друо публики было больше, чем обычно. Сюда устремился чуть ли не «весь Париж», как при открытии Салона. Поводом к этому наплыву явилась выставка и распродажа, организованная новым движением художников, именующих себя импрессионистами или импрессионалистами.

Имена этих мучеников, которые уже сегодня вечером могли стать героями, — Берта Моризо, Ренуар, Моне и Сислей. Все их картины производят на публику примерно такое же впечатление, как картина, которую следует рассматривать, прищурив глаза с расстояния минимум в пятнадцать шагов. По колориту они напоминают некоторые музыкальные грезы Вагнера.

Впечатление от живописи импрессионистов подобно впечатлению от музыки, производимой кошкой, когда она разгуливает по клавишам рояля, или мазне обезьяны, в лапы которой попал ящик с красками».
Художники все же отобрали наиболее репрезентативные работы.

В первый день показа Шено насчитал семьдесят три полотна, из них: Ренуара — две реплики небольшого формата — «Набережная Малакэ с Институтом Франции» и «Ложа» (в уменьшенном варианте она называется — «Авансцена»), а также «Пон-Неф», «Женщина с черной кошкой», «Маленькая цыганка»; Моне — известную картину «Носильщики угля в Аржантее» и «Уголок квартиры»; Берты Моризо — «Интерьер» с молодой женщиной в белом, «Охота за бабочками» и «Чтение»; Сислея — два мотива Темзы, один- 1871 года с мостом Чаринг Кросс, другой- 1874 года с доками Хэмптон-Корт и большое полотно с заснеженной дорогой из Лувесьенна.

Опубликовано в рубрике: Импрессионисты перед публикой и критикой

«« Предыдущая статья: 

»» Следующая статья: 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *